Неточные совпадения
Вскоре вся дворня высыпала на двор. Бабы с криком спешили спасти свою рухлядь, ребятишки прыгали, любуясь на пожар.
Искры полетели
огненной метелью, избы загорелись.
Огромный
огненный месяц величественно стал в это время вырезываться из земли. Еще половина его была под землею, а уже весь мир исполнился какого-то торжественного света. Пруд тронулся
искрами. Тень от деревьев ясно стала отделяться на темной зелени.
Сквозь темно — и светло-зеленые листья небрежно раскиданных по лугу осокоров, берез и тополей засверкали
огненные, одетые холодом
искры, и река-красавица блистательно обнажила серебряную грудь свою, на которую роскошно падали зеленые кудри дерев.
Мчатся
искры, вьется пламя,
Грозен
огненный язык.
Высоко держу я знамя.
Я к опасности привык!
Вдруг смолистым дымом пахнуло, и по узкой световой полосе, что высилась над дорогой, как громадные
огненные птицы, стаями понеслись горящие лапы [Горящие ветки хвойных деревьев.], осыпая дождем
искр поезд келейниц.
И егда нощь приидет, тогда от уст молитва бывает видима: яко столпы пламенные со
искрами огненными к небу поднимается…
На фабрике работа шла своим чередом. Попрежнему дымились трубы, попрежнему доменная печь выкидывала по ночам
огненные снопы и тучи
искр, по-прежнему на плотине в караулке сидел старый коморник Слепень и отдавал часы. Впрочем, он теперь не звонил в свой колокол на поденщину или с поденщины, а за него четыре раза в день гудел свисток паровой машины.
Девочка перестала плакать и только по временам еще всхлипывала, перемогаясь. Полными слез глазами она смотрела, как солнце, будто вращаясь в раскаленной атмосфере заката, погружалось за темную черту горизонта. Мелькнул еще раз золотой обрез
огненного шара, потом брызнули две-три горячие
искры, и темные очертания дальнего леса всплыли вдруг непрерывной синеватою чертой.
Вечер был ясный, тихий, теплый; как
огненное пятно, горело невысоко уже стоявшее солнце над разливающимся вдали морем и, золотя его окраину, пробегало
искрами по маленькой ряби.
Только под доменной печью, где нарочно для него был сделан выпуск, он долго и внимательно следил за выплывавшей из отверстия печи
огненной массой расплавленного чугуна, которая красными ручейками расходилась по чугунным и вырытым в песке формам, время от времени, когда на пути попадалось сырое место или какая-нибудь щепочка, вскидывая кверху сноп ослепительно ярких
искр.
С трудом прокладывая себе дорогу чрез волнующееся море народных масс, государь продолжал один, без свиты, оставленной далеко позади, медленным шагом ехать вперед. У Чернышева моста он на минуту остановил коня и огляделся. Впереди было море огня, позади море огня. Над головою свистала буря и сыпался
огненный дождь
искр и пепла — и среди всего этого хаоса и разрушенья раздавались тяжкие стоны, рыданья, вопли о помощи, о защите и могучее, восторженное, ни на единый миг не смолкавшее «ура » всего народа.
На барке, черной внизу, с освещенной, как при пожаре, палубой, вертелось, рассыпая
искры,
огненное алмазное колесо, и несколько ракет выбежали из-за крыш на черное небо, где, медленно завернув вниз, потухли, выронив зеленые и голубые падучие звезды.
Вот еще степной ужас, особенно опасный в летние жары, когда трава высохла до излома и довольно одной
искры, чтобы степь вспыхнула и пламя на десятки верст неслось
огненной стеной все сильнее и неотразимее, потому что при пожаре всегда начинается ураган. При первом запахе дыма табуны начинают в тревоге метаться и мчатся очертя голову от огня. Летит и птица. Бежит всякий зверь: и заяц, и волк, и лошадь — все в общей куче.
Одной хорошей
искры довольно, чтобы все это вспыхнуло и превратило двор в
огненную печь.
Солнце горит в небе, как
огненный цветок, и сеет золотую пыль своих лучей на серые груди скал, а из каждой морщины камня, встречу солнца, жадно тянется живое — изумрудные травы, голубые, как небо, цветы. Золотые
искры солнечного света вспыхивают и гаснут в полных каплях хрустальной росы.
По площади шумно бегают дети, разбрасывая шутихи; по камням, с треском рассыпая красные
искры, прыгают
огненные змеи, иногда смелая рука бросает зажженную шутиху высоко вверх, она шипит и мечется в воздухе, как испуганная летучая мышь, ловкие темные фигурки бегут во все стороны со смехом и криками — раздается гулкий взрыв, на секунду освещая ребятишек, прижавшихся в углах, — десятки бойких глаз весело вспыхивают во тьме.
Нет, это уже не был улей: это была огромная
огненная кузница, в которой тяжкие молоты ковали оружие и разбрасывали красные
искры.
Вцепился завод в землю, придавил её и, ненасытно алчный, сосёт дни и ночи, задыхаясь от жадности, воет, выплёвывая из раскалённых пастей
огненную кровь земли. Остынет она, почернеет, — он снова плавит, гудит, гремит, расплющивая красное железо, брызжет
искрами и, весь вздрагивая, тянет длинные живые полосы, словно жилы из тела земного.
Тяжело и медленно поднимается в гору народ, словно тёмный вал морской, красной пеной горит над ним золото хоругвей, брызгая снопами ярких
искр, и плавно качается, реет, подобно
огненной птице, осиянная лучами солнца икона богоматери.
Те, которые сидели наверху, оглянулись, и им представилась страшная, необыкновенная картина. На одной из крайних изб, на соломенной крыше стоял
огненный, в сажень вышиною, столб, который клубился и сыпал от себя во все стороны
искры, точно фонтан бил. И тотчас же загорелась вся крыша ярким пламенем и послышался треск огня.
Обогнув один загиб, мы стали лицом к отвесной стене, так сильно освещенной солнечным блеском, что она вся казалась нам
огненною, а на ней, в страшной высоте, над свесившимися нитями зеленого диорита, мы увидали какой-то рассыпчатый
огненный ком, который то разлетался
искрами, то вновь собирался в кучу и становился густым.
Что думал он в эти последние свои минуты, когда, снова закрыв глаза, он летел безбрежно, не чувствуя и не зная ни единого знака, который означал бы преграду? Чем был в сознании своем? Человеческой звездою, вероятно; странной человеческой звездою, стремящейся от земли, сеющей
искры и свет на своем
огненном и страшном пути; вот чем был он и его мысли в эти последние минуты.